О реакции прихожан на детей и о постабортном синдроме в день Матери.

Кто твой ближний?

Очерк

Поздняя осень сорвала последние листья с веток, и монастырский храм, видневшийся из-за деревьев, казался непривычно близким. В этот воскресный день один из старших сыновей, взяв среднего, ушел в ближайший храм, а мама с тремя детьми, двенадцатилетней дочкой и двумя малышами полутора лет и шести месяцев, поехала в монастырь на раннюю службу: ей очень хотелось попасть на исповедь к отцу М.

Людей в храме было еще совсем мало. Старшая дочь пошла к исповеди, а мама с младшими детьми встала в сторонке у одной из икон. Малышка подошла к подсвечнику и попыталась отлепить капли воска, которым был залит подсвечник. Одна из пожилых послушниц строго посмотрела на девочку – видимо, боялась, что десятикилограммовый ребенок перевернет огромный тяжелый подсвечник. Мама улыбнулась дочке и, порадовавшись тому, что сын на руках сидит спокойно и не капризничает, попыталась сосредоточиться на молитве.

Но не тут-то было. Сердитая послушница подошла к ним и строго попросила ее смотреть за ребенком, хотя видела, что женщина, держащая на руках младенца, просто физически не сможет оттащить девочку. И приказать отойти от подсвечника ребенку полутора лет тоже нереально – в этом возрасте дети еще не отдают отчет в том, что можно делать, а что нельзя. Мама, держа одной рукой маленького сына, другой рукой попыталась оттащить девочку от подсвечника. Малышка обиженно заплакала.

Прихожане с осуждением посмотрели на молодую мать: зачем она пришла так рано, с маленькими детьми? Ей было бы лучше придти на позднюю службу, ведь всем известно, что на раннюю приходят прилежные молитвенники. Мать покраснела – она понимала, что ее дети всем мешают, но сделать ничего не могла. Не объяснять же им, что она кормит грудью ребенка, и, для того, чтобы появлялось молоко, ей надо постоянно пить, а перед Причастием пить нельзя, поэтому приходится идти на раннюю… Она горестно вздохнула, и тут услышала строгий голос послушницы:

- Выйдите с детьми из храма, вы мешаете!

Женщина чуть не заплакала – на улице моросил холодный осенний дождь, и было ветрено – малыши могли простудиться.

- Спаси Вас Господи, - ответила она, - наверное, Вы вырастили ваших детей настоящими христианами, и, скорее всего, по воскресеньям они ходят в церковь? И я бы тоже хотела приучать моих детей к храму с младенчества, чтобы они пришли к Богу…

Мать детей не увидела, как лицо послушницы перекосилось и стало пунцовым. Поплотнее закутав малышей, она вышла на улицу, и ее маленькая дочка сразу побежала к луже. Ветер трепал голые ветви деревьев, а сын, сидящий на руках, морщась от порывов ветра, пытался прикрыть личико от дождя своими маленькими ручками. Через несколько минут дети промокли и замерзли.

Вышла старшая дочь, и мама, оставив ее с младшей, снова вошла в храм с маленьким сыном на руках – она надеялась, что ребенок согреется, да и пора было идти на исповедь. Народу в храме стало больше.

Она подошла к исповедующему священнику и увидела, что очередь к исповеди уже очень большая. Мать, держа малыша на руках, встала поближе, надеясь, что ее пропустят - пока ребенок еще не начал крутится и капризничать, она хотела побыстрее исповедаться, но люди, подходившие один за другим к священнику, ее теснили.

В конце концов, она подошла к одной из женщин, и попросила пропустить ее. Та кивнула, но буквально через минуту подошли несколько монахинь, и конечно, ни одна из них не догадалась пропустить вперед женщину с маленьким ребенком на руках. Когда последняя монахиня закончила свою исповедь, малыш уже крутился и кряхтел с недовольным видом – он устал от обильных впечатлений, хотел есть и спать, и, чувствуя запах маминого молока, безуспешно грыз молнию на ее куртке.

- Соску дай, - услышала мать и обернулась. Из-под низко надвинутого на брови платка на нее глядели строгие глаза, обрамленные глубокими морщинами.

- Он не берет соску, - прошептала мама малыша.

- А ты купи соску и приучи ребенка, - строго посоветовала благочестивая старушка.

Мать попыталась ей объяснить ситуацию:

- Я покупала ему соски, разных форм, и силиконовые, и каучуковые, и резиновые, анатомические, с прикусом и без, но он их не берет. А вот его сестра, ей полтора года, она очень любит соску. Дети все разные, понимаете?

- Все равно надо давать соску, - проворчала бабушка, и женщина не выдержала:

- Сколько у вас детей?

- Ммм… один, а что? – удивилась старушка.

- А у меня их шесть, поэтому Ваши советы мне вряд ли пригодятся. Простите.

Бабушка замолчала, хлопая глазами.

Наконец, мать дождалась исповеди. Исповедь была мучительна: руки женщины, державшей малыша, болели – ребенок был крупный и очень тяжелый, по весу он почти догнал свою старшую сестричку, к тому же, он толкал маму ручками и уже начал плакать, ведь он не понимал, почему мама отказывается кормить его. Он дергал ее за платок, который уже почти развязался, волосы растрепались. Мама трясла ребенка, уже начинавшего плакать, и никак не могла собраться с мыслями. Священник подозвал одну из стоящих рядом пожилых женщин, и она с радостью взяла малыша. Ребенок сразу перестал плакать – от удивления он даже забыл, что хочет есть.

Мать попыталась собраться с мыслями, но это получалось плохо – ей казалось, что она забыла половину того, что хотела сказать. В конце концов, исповедь закончилась, и она, кое-как поправив платок, с благодарной улыбкой взяла сына у державшей его женщины. Мальчик, увидев маму, требовательно заплакал: все-таки, он очень хотел есть, и терпеть дальше не входило в его планы. Мать огляделась – сесть было негде, и она пошла к выходу, слабо представляя, однако, как будет кормить ребенка холодным ноябрьским утром под мелким, но все-таки под дождем.

Неожиданно ей перегородила дорогу невысокая старушка с добрым лицом. Она поняла, что ребенка надо покормить, и, взяв женщину за локоть, повела к широким скамьям, на которых сидели несколько монахинь. Проход туда закрывала широкая красная лента, но старушка, поклонившись монахиням, отвязала ленту и протолкнула мать с ребенком к одной из скамеек, на которой сидела всего одна монахиня. Мать села на самый край, у стенки, и отвернувшись насколько это было возможно, приложила малыша к груди. Ребенок тут же успокоился и начал жадно есть.

Конечно, женщина понимала, что, вероятно, кормить ребенка в храме неприлично, но вариантов не было – до дома ехать долго, кормить на улице под дождем, сидя на мокрой лавочке на холодном ветру нельзя, и была очень рада, что ее пустили в этот уголок, где нет мужчин и можно спокойно покормить малыша, укрывшись от посторонних глаз.

Одновременно с батюшкой, который начал говорить проповедь о добром самарянине, где главная мысль притчи была о помощи ближним, раздался тихий голос одной из монахинь – крупной женщины средних лет – она, видимо, была очень недовольна тем, что женщина решила здесь покормить ребенка.

- Шо она робить? – спрашивала эта монахиня у остальных.

Монахини, как стая черных потревоженных ворон, стали тихо, но возмущенно разговаривать. Женщина поняла, что они обсуждают ее, но ей очень хотелось покормить малыша в этом теплом уголке, поэтому уходить она не спешила. Тем не менее, решив все же прояснить ситуацию, попросила:

- Простите, я не понимаю, что Вы говорите. Не могли бы Вы сказать мне это по-русски?

Но ответа она не разобрала, только поняла, что монахини ругают ее.

Тем временем священник рассказывал о любви к ближним, не имея которой, невозможно приблизиться к Богу, о сострадании, о милосердии, о терпении…

- Но Вы же женщины, неужели вам жалко, если я покормлю здесь маленького ребенка? – не выдержала мать малыша.

- Мы не женщины! – гордо ответила крупная монахиня.

- Тем более, - прошептала молодая мать, и добавила чуть погромче:

- Спаси Вас Господи! - прижимая к груди согревшегося уснувшего малыша.

Проповедь закончилась, и мать ребенка, услышав голос мужа, который с амвона провозглашал «Оглашенные, изыдите!» одела сыну шапочку и вышла из храма.

К ней, поправляя волосы из-под выбивающегося платка, подбежала старшая дочка. Она промокла и тоже очень устала, пытаясь оттащить капризничающую малышку из лужи.

- Мама, тут ко мне подходили женщины в черном и спрашивали про нашу семью…

- Зачем? – не поняла мать.

- Не знаю, - ответила девочка.

Наконец, они дождались Причастия, затем – окончания службы и поехали домой.

Дома их ждал расстроенный сын.

- Мама, братик во время службы тихо разговаривал, и какая-то женщина начала на меня ругаться. Она сказала, что мы развели бесов к концу света…

Было последнее воскреснье ноября. День Матери.

Posts from This Journal by “постабортный синдром” Tag

А почему Вы думаете, что там именно постабортный синдром?
Постабортный синдром
Та старушка, которая проводила меня в уголок, где сидели монахини, не сделала ни одного аборта - это я точно знаю, мы с ней говорили об этом.
А насчет остальных... один из явных признаков постабортного синдрома - это когда раздражают матери с детьми, особенно с маленькими. А уж кормящих матерей люди с постабортным синдромом на дух не переносят.
Эти монахини, женщины в возрасте 50-70 лет, пришли в монастырь не в юности, они всю жизнь прожили в миру, в советское время, когда аборт был нормой жизни со всеми вытекающими отсюда последствиями...
Re: Постабортный синдром
А такие проявления у всех, кто аборты делал, не знаете? (Ничего, что я с вопросами пристаю? ))
Re: Постабортный синдром
Я не думаю, что это м. б. обязательно из-за аборта, а не др. причин. (Про конкретный случай не знаю, я вообще пишу.)
Re: Постабортный синдром
darling_mum, явно об этом в очерке я не пишу но как правило, да. Вот здесь подробно о постабортном синдроме:
http://www.prolife-science.ru/2/10/post-abortion-sindrim.html
А тут - совсем немного текста, если долго изучать эту проблему нет времени:
http://www.lcc-izmail.org/ru/recovery-post-abortion-syndrome-rus
В общем, человек либо равнодушен к детям, либо любит детей (всячески умиляется и пр.), но злость на беременных, кормящих, многодетных и, собственно, к маленьким детям,а также раздражение на них на ровном месте вряд ли появится.
Здесь моя статья об абортах
http://www.proza.ru/2010/01/17/624
цитирую часть:
"Большинство населения нашей страны абортировали своих детей либо, так или иначе, принимали в этом участие: прежде всего это врачи, сами матери и отцы, а также близкие родственники, под давлением которых были совершены аборты, а также друзья и прочие, считающие, что ребенок не должен родиться. Те, кто делали аборты, презирают многодетных, которые, в большинстве своем, абортов не делают. Именно те, кто делал аборты, и создают стереотип негативного отношения общества к многодетным семьям."
Re: Постабортный синдром
Спасибо большое, я почитаю. А можно в личку вопрос задать?
Re: Постабортный синдром
Не всегда так, возможно человек просто с трудным характером.
Не так давно сопровождала беременную знакомую в роддом на прием. Это ее 1й долгожданный малыш. Абортов не делала, верующая, православная. Все по правильному. С нами в электричке ехал малыш, который занимал себя тем, что залазил на коленки на сиденье и смотрел через спинку в др. часть вагона. Мама периодически его одергивала. Шума и возни, ИМХО, минимум. И вообще очень милый был малыш.
Так вот эта знакомая всю дорогу недовольно смотрела в его сторону в итоге все равно сделала замечание.
Вот просто на пустом месте. Хотя, казалось, бы любую беременную, радующуюся своему малышу, должны и все остальные детки радовать. Ан нет...
Толи характер, толи еще что..
Нет, он жив.
Но там все политика, все о серьезном. А у меня жизнь изменилась - я сейчас дома, целыми днями с детьми сижу и практически никуда не вылезаю, да и нЕкуда - из Москвы мы уехали.
Вот и завела себе, так сказать, дневник :)
Кстати, еще о ПАС:
http://ruskline.ru/analitika/2011/06/18/postabortnyj_sindrom_rossii/

Edited at 2012-12-07 10:01 am (UTC)
Все таки у москвичей есть преимущество. Можно поехать в тот храм, где тебя не будут чморить . Это же счастье!:-)
Да, хорошо когда есть возможность пойти в храм, на исповедь и Причастие. Просто пойти и помолиться, не думая ни о чем, только о Боге. Чтобы никто не озирался на тебя и не смотрел оценивающим взглядом, как на лошадь, которую собираются купить...
Недавно меня и из собора выставили. Подошел алтарник, и сказал, что батюшка просит меня выйти. Хотя ребенок не плакал, а только кряхтел. Шестимесячный. А на улице тогда мороз был -10, но нам пришлось выйти.
А сейчас мы ходим в другой храм, где проблем нет вообще. Там у настоятеля ребенок двухмесячный с матушкой поет в хоре), поэтому к детям никто не придирается. Кстати, там моя малышня ведет себя идеально - наверное, чувствуют, что придираться никто не будет.
Елена! Я прочитала все Ваши произведения,которые нашла в инете. Почему-то сон гинеколога прерывается на самом интересном месте. Так хочется узнать продолжение! Я сейчас болею, работа доконала (это я чтобы разжалобить ), может запостите продолжение ? Или рассказ так и остался незаконченным ?
Сон гинеколога
Я, представляете, его так и не закончила! Он уже года четыре "морозится". Мне хочется сделать грамотный рассказ, поэтому нужна консультация гинеколога и милиционера (ой, теперь уже полицейского). А где взять желающих? Таких знакомых у меня нет. И времени очень мало, жду, когда младшие подрастут (одному еще нет года, а другому еще нет двух) - они "съедают" все мое время, нервы, силы...
Еще у меня есть почти готовая книга, немного доделать осталось, я ее даже в сети не выкладывала. Сейчас разгребусь с этими переездами, пятая в сад пойдет, шестой, надеюсь, с няней будет, тогда и закончу. А сейчас времени едва хватает на коротенькие статейки...
Re: Сон гинеколога
Есть у меня знакомые и гинеколог и милиционер. Свести? Я готова на многое ради того, чтобы узнать, что там дальше...))) кроме шуток, если есть желание, пишите в личку, я все устрою.