Моя Москва, что с тобой стало?

ЧУЖИЕ

Я родилась в Москве, в Центре, в роддоме, который уже закрыт. Свой город я помню огромным, чистым, зеленым, уютным и очень красивым.

DSCF2136

Тогда не было аляповатых вывесок, бессмысленной и безвкусной рекламы, не было забитых автомобилями дорог, а «спальные» районы, похожие на высыпавшиеся из коробки грязно-серые ободранные кубики, только начали возводить. Еще не было рынков, не было торговли в переходах, не было бесчисленных глупых кафешек... .

DSCF2137

Тогда были безупречно ровные дороги, по которым время от времени проезжали автобусы, «Москвичи», «Жигули» и «Волги», весело звенели трамваи, едва задевая ветки тополей… . Были красивые, непохожие друг на друга дома, чистые зеленые дворы и дворики, огромные лестничные пролеты, трехметровые двери, в которые я проходила, сидя на шее отца.

DSCF2121

Людей тогда было не много и не мало, а ровно столько, сколько должно быть. Много народа было только в метро в час «пик», когда люди ехали на работу или возвращались домой, а днем в вагонах было не более двух-трех человек – пенсионерка интеллигентного вида, или приезжий с баулами.

DSCF2130

Приезжие сильно отличались от москвичей: женщины ярко накрашены, безвкусно одеты, а небритые и непричесанные мужчины исторгали слова, от которых кровь стыла в жилах. И те и другие очень громко разговаривали, злобно зыркали вокруг и бросали под ноги мусор. От них даже пахло как-то не так, они были чужие, и я старалась держаться от них подальше.

Тогда я еще не знала, что они, приезжие, заполонят и изувечат мой город, сольются с ним так, что невозможно будет спокойно ходить по улицам и свободно дышать.

DSCF2179

В восьмидесятых годах я училась в школе, в начальных классах, и у нас был мальчик, не похожий на других. Он казался нам особенным. Между собой мы называли его «нерусский». Тогда нам казалось, что он очень сильно отличается от нас – его родители были, кажется, армяне или азербайджанцы. Нет, мы не обижали его, не смеялись над ним, мы дружили так же, как со всеми остальными детьми, только он казался нам каким-то другим, из чужого мира. Из того, где живут такие, как он, смуглые и черноглазые, а еще непонятные девочки с узкими глазами и плоскими лицами, улыбающиеся нам со страниц Букваря и школьных учебников: «У москвички две косички, у узбечки двадцать пять». Настоящих узбеков и таджиков тогда увидеть было практически нереально - разве что, у огромной очереди Мавзолея, да и то очень редко.

Почему я считала, что этот мальчик из другого мира, мне стало понятно чуть позже, когда, в конце восьмидесятых - начале девяностых годов Москву стали наполнять приезжавшие из южных республик смуглые черноглазые мужчины, толпившиеся у станций метро и продававшие гранаты, арбузы, цветы. Я бы, может, и не обратила на них внимания, но, как-то раз, торопясь куда-то, пробежала сквозь цветочно-фруктовые ряды со своими веселыми подружками. Смуглые мужчины начали нас подзывать, потом обзывать, а затем – хватать. Надо ли объяснять, что мы, школьницы, едва отбились от них и чувствовали себя очень напуганными!

В тот день я рассказала об этом происшествии маме и услышала много удивительного. Оказывается, восточные мужчины очень плохо относятся к русским, и особенно, к русским женщинам.

«Но почему? Получается, они приехали в наш город, и еще смеют относиться к нам плохо? Но это то же самое, как если бы один человек пришел в гости к другому, обозвал бы его детей, ударил бы его жену – разве такое возможно?» - думала я, когда гуляла по центральным улицам своего города.

В то время я очень любила гулять одна и размышлять о жизни, слушая отзвуки шагов Пушкина и Есенина, которые ходили по этим же улицам много лет назад.

DSCF2131

Возвращаясь домой из музыкальной школы, я залезала в старые, заброшенные дома и разговаривала с ними, прислушиваясь к немому эху давно прошедших лет… . Помню, как ломали один из моих любимых домов, рядом с Яузой, а я стояла и плакала – мне было больно, будто бы я теряла старого друга.

DSCF2169

В то время Москва стала стремительно меняться. И началось все с Тверской. Именно она первая стала чужой. Новые магазины, неоновые вывески, дорогие машины, чужие люди – «вылизанные» до тошноты мужчины и разукрашенные, как матрешки, молодые женщины с вульгарными манерами. Я видела, что они чужие – они ненавидели наш город и нас, его жителей.

Я перестала гулять по Тверской, а потом что-то случилось с моим любимым старым Арбатом. Из тихой и спокойной улочки он превратился в центр торговли шапками-ушанками, и, одновременно, одним из центров сборищ приехавших из разных концов бывшего СССР разномастных хиппи, панков, а позже – любителей русского рока. Старый Арбат превратился в помойку, в прямом и переносном смысле этого слова.
PICT0141

Постепенно весь город захватили чужие. С каждым днем их становилось все больше и больше, и эти «чужие» уже не обязательно были смуглыми – многие были светловолосыми и голубоглазыми, но всех «чужих» объединяло одно: ненависть к Москве и москвичам.
PICT2219

Сначала я не понимала, за что нас ненавидят, но потом мне объяснили: во-первых, мы жители этого города и у нас нет необходимости снимать квартиру. Во-вторых, мы можем жить здесь столько, сколько хотим – у нас есть прописка. Далее, следовало «в третьих, четвертых и пятых», о чем мне уже не хочется писать, поскольку все происходящее - бред, или просто страшный сон.

Иногда, когда я смотрю на Москву, мне кажется, что я сплю, и стоит мне проснуться, как все снова станет, как всегда: город окажется чистым, размеренно-спокойным, вернет свою цветовую гамму, запахи и звуки… . Но то ли я не могу проснуться, то ли действительно случилось что-то необратимое, и мой город уже мертв? Просто мертв, но, чтобы этого никто не заметил, на его лицо одета дурацкая, из дешевого пластика, клоунская маска с глупой похотливо-глумливой улыбкой?

DSCF2212

Недавно мы гуляли на горке возле нашего дома. Я с детьми, русская бабушка с внучкой, и черноволосая, со сросшимися бровями, женщина с глазами газели, держащая за руку малыша лет двух. Собственно, занималась она только им, а ее старший сын, черноглазый бойкий мальчик лет четырех, катался с горки, беспощадно и дерзко толкая остальных детей. Мы с бабушкой сначала просили его быть аккуратнее и не отталкивать других детей, а потом, когда мой сын едва не упал (хорошо, я успела его подхватить!) сделали ему несколько вежливых замечаний. Но ни мальчик, ни его мама на замечания не прореагировали.

- Наверное, он не понимает по-русски, - сказала мне бабушка.

- Все я понимаю, - ответил малыш, и послал нас куда подальше.

Мы с бабушкой были в шоке, а у его мамы реакции – ноль.

Как Вы думаете, что сделали я и бабушка? Отшлепали мальчика? «Поставили на место» его маму? Нет. Мы не стали ругаться при детях. Просто взяли за руки своих малышей, и ушли на другую площадку.

Наверное, строить индивидуальные детские площадки для маленьких москвичей уже поздно – в школе и в детском саду русских детей не больше трети, а москвичей, наверное, один-два человека на класс.

Куда же делись москвичи? Думаете, вымерли, как мамонты? Не угадали. Москвичи сдали, или продали свои квартиры, купили дома в деревнях и разъехались кто куда, чтобы выжить. Они не хотят видеть, как город становится пестрым разноцветным кладбищем Дорианов Греев, они уехали, чтобы их дети не превратились в «быдло обыкновенное».
SNC00370

Вспомнился разговор, состоявшийся несколько лет назад, когда, оказавшись в Тверской области, я ехала в такси с детьми.

- Все ваши? Вы откуда приехали? – спросил таксист.

- Мои, но это еще не все. Приехали из Москвы, - ответила я.

- С Москвы? Да не может быть! – он покосился на моих детей.

- Тем не менее, это так.

- Москвички больше одного ребенка не рожают и так не ходят! – усмехнулся он, глядя на мою косу, длинную юбку, рюкзак и удобные спортивные туфли.
DSCN1701

- Да? И как же они, по-Вашему, выглядят? – спросила я.

- У них ногти длинные, они модно одеваются, и у них прически красивые, вот как выглядят москвички! Моя сестра двоюродная в Москве уже пять лет работает, - уверенно ответил он.

Я услышала, как смеются сидящие сзади старшие дети, и, улыбнувшись, спросила таксиста:

- А Ваша сестра родилась в Москве?

- Нет, она родилась тут, в Кувшиново. А почему Вы спрашиваете?

- Потому что Вы только что сказали, что она выглядит, как москвичка. С чего Вы взяли, что москвички наращивают ногти и броско одеваются? Так выглядят приезжие – такие, как Ваша двоюродная сестра, - ответила я.

И подумала о том, что именно так и появляется у людей неправильное представление о коренных жителях столицы: видят друг друга, к примеру, две приезжие дамы: одна пензенская, другая – вообще из Белоруссии, и пытаются стать «одна краше другой», покупая юбку еще короче, наращивая ногти еще длиннее. Наступит одна другой на ногу, и начнется скандал. Обычная склока. Обычная для других городов. Но не для Москвы, потому что у нас так не принято: наши либо попросят друг у друга прощения, либо просто сделают вид, что ничего не произошло, но ругаться уж точно не будут.

Конечно, я ничего не имею против жителей Пензы, а так же против белорусов, украинцев, армян, таджиков, дагестанцев, украинцев, узбеков, азербайджанцев и прочих дружественных и не очень народов. Не имею ничего против, если они живут у себя - в своих странах, в своих городах, поселках, селах, деревнях. Потому что приехать в гости – это одно. А приехать в гости, и при этом, вести себя как хозяева – совершенно другое.

Кстати, поездив по городам бывшего СНГ, я с удивлением обнаружила, что большинство местного населения – мирные, спокойные, и, по большей части, интеллигентные и вообще, приятные во всех отношениях люди. Они совершенно не похожи на тех амбициозных товарищей, которые, вломившись в Москву, и пожив в ней год-два, именуют себя «москвичами». Наверное, потому, что нормальным людям хватает своего города, своей жизни. Они не имеют желания «покорять Москву». А чужие – они хотят все больше и больше. Больше денег, больше власти, как та самая, пресловутая старуха из сказки Пушкина о золотой рыбке. И, как старуха, они не ведают, что останутся при своем «разбитом корыте».

Конечно, я не говорю абсолютно про всех приезжих: исключение, как известно, подтверждает правило – жизнь меня сталкивала с такими людьми, которые не только Москву покорили, но при этом такие дела милосердия творили, что любому подвижнику благочестия фору дадут.

И москвичи тоже, безусловно, разные бывают. В других жизнях. Но я пишу о своей – о тех, кого знала и знаю...

Почему я пишу все это? Накипело. Позавчера была в собесе, переоформляла субсидию. С детьми. Вышла из кабинета последняя, когда часы приема уже закончились. Одела детей и уже собралась выходить, как мимо меня пробежал смуглый мужчина лет пятидесяти, и попытался прорваться в кабинет, откуда ему вежливо ответили, что прием уже двадцать минут как закончен. Мужчина разразился матерной бранью, и я сделала ему замечание, чтобы он не выражался при детях. В ответ я услышала действительно отборнейший мат и такие изощренные оскорбления, что временно потеряла дар речи – ничего подобного за свою жизнь я еще не слышала.

Как можно вам радоваться, «гости дарагые»? А ведь он тоже пришел за субсидией – он теперь «масквыч». Приехал, прописался. Но хорошие манеры не купить ни за какие деньги – чужие будут вести себя так же, как если бы они жили в своих аулах и деревнях.

Одно радует: Небесный Иерусалим никто не превратит в современную Москву… .
SNC00040

Posts from This Journal by “Москва” Tag

Во многом согласна, но, все же, веет от Ваших слов эдаким снобизмом. Мы коренные москвичи, а вы тут к нам в калашный ряд со своим...
В те времена, о которых вы ностальгируете, Москву кормил весь СССР.
На нашем мясокомбинате делали колбасу и увозили в Москву, а наши люди ехали туда, чтобы купить ее и привезти на "колбасном поезде" обратно. Я про колбасу только для примера, ведь не в ней счастье, правда?
Москву сделали эдакой меккой, где все лучше, чем в других городах, где все круче, все красивее и т.п. Так что же удивляться, что туда рвутся толпы амбициозных провинциалов?
Про гостей с юга не говорю, они повсюду и в Москве для них широкое поле деятельности, и у нас их много.
Слышала я про то, что в Москву везли колбасу.
Но я помню свое детство: в нем колбасы не было. Потому что мама ехала с работы вечером, заходила в универсам, куда "выбрасывали" определенное количество той самой колбасы, и ее буквально за десять минут расхватывали люди, в основном гости столицы и пенсионеры - те, у кого была возможность проводить возле магазина несколько часов в день. Раньше ведь все работали, тунеядство преследовалось законом. Вот и сидели москвичи без колбасы - так же, как и все остальные.
Кстати, в Москве уже тогда было несколько мясокомбинтов. Думаю, Москва свободно себя бы прокормила, если бы не многочисленные приезжие, ездившие за колбасой.
В то время была популярна песня Аль Бано и Рамины Пауэр "Феличита". Москвичи ее переделали:
"Я лимита! Я приехал в Москву, чтоб купить колбасу, я лимита!
Меня обманули на сорок копеек, пересчитай, пересчитаааай!"
Ох, прям на больную мозоль! Все так, только жаль, что с этим ничего поделать нельзя.
Вы абсолютно правы. Сдали столицу, только не французу.
Год назад решили первого января пройтись по центру вечером. Приехали на Манежную площадь, прошлись по Александровскому саду, потом прошли к Большому театру, потом по Петровке.

Свидетельствую: от манежки до большого славянских лиц практически не было. Толпы, нескончаемые толпы азиатов. Было ощущение, что мы приехали в таджикистан или типа того.

Демотиватор ниже лишь отчасти передает ту незабываемую атмосферу новогоднего праздника в Москвабаде: