Матушка

Позавчера, наконец, закончила, можете меня поздравить, и спасибо тем, кто ждал и молился). Начало я уже показывала, а сейчас залила часть рассказа на свою страницу http://www.proza.ru/avtor/4953841194
Статьи, эссе и очерки пишутся легко, а вот когда дело доходит до больших рассказов, приходится долго работать, бесконечно редактируя, добавляя новые подробности, а иногда даже меняя линию сюжета, как в повести "Сон гинеколога". В "Матушке" этого делать не пришлось, потому что основная часть рассказа основана на реальных событиях (главные герои - реальные люди и весь сюжет списан с их жизни), однако признаюсь, всё равно было трудно, ведь писательскому мастерству я не училась, а учиться уже поздно))
Если кто-то предложит издателя, готового заплатить за мой труд, буду благодарна.
Труд художника и писателя это не хобби. Это тоже труд, но многие этого почему-то не понимают. Разве нормально, что труд людей, работающих во славу Божию, ничего не стоит? Сокровища на небесах это хорошо, но нам необходимо своих, вполне плотских детей кормить, учить, одевать и лечить.
С пятью дошкольниками, из которых трое двухлеток и двое погодок пяти и шести лет, я одна не справляюсь, няня для нас не роскошь а необходимость, и получает она 2 500-3 000 рублей за день работы. Дефектолог, который занимается с Ефремом, берёт за свою работу 3 500 рублей за занятие, а супервизор вообще 10 000 рублей. Мы без него не можем, он пишет программу реабилитации Ефрема, по которой наш мальчик занимается. Бухгалтер, мерчендайзер, дворник - всем платят деньги. И только писатели и художники, получается, должны работать "во имя искусства" и "во славу Божию".
Но мы же живые люди. Чем за электричество платить, за воду, на что краски и холсты покупать? Я потратила на обучение 6 лет, почему я должна работать бесплатно? Для сравнения: няни нигде не учились, но меньше чем за 250 рублей в час адекватную няню в Москве найти нереально. В общем, надо ломать стереотипы.
__________________________________

МАТУШКА

1989 год. Иван.
Семинаристу Ване Мельникову Великий пост, как всегда, давался с трудом. Особенно первая и последняя неделя. Ещё вчера вечером он с однокурсником договорился поехать к его двоюродному дяде отцу Анатолию за книгой Бердяева «Философия неравенства», и теперь они вдвоем тряслись в утренней электричке. Вернее, трясся Ваня от голода, так как перед причастием есть не положено. Приехать надо было еще до того, как начинали читать часы. Затем долгая служба и только потом трапеза… Ваня, сглотнув, поднял рукав свитера и посмотрел на часы. Двадцать минут седьмого. А вдруг еще будет панихида или молебен, а то и крестины?
Александр, однокурсник Вани, часто рассказывал ему о протоиерее Анатолие, настоятеле храма Казанской иконы Божией Матери, который жил в красивом старинном городке недалеко от Москвы. Ваня давно хотел познакомиться с отцом Анатолием, но всё время что-то мешало: то вдруг наваливались какие-то дела, то сессия, и только сейчас, впервые за два года, друзьям, наконец, удалось выбраться к нему.
Служба была долгой, Великим постом в воскресный день причастников было больше обычного, поэтому очередь на исповедь тянулась медленно: отец Анатолий очень обстоятельно, подолгу беседовал с каждым. Наконец, в двенадцать Ваня, Александр и отец Анатолий со своим гостем иеромонахом Георгием приступили к трапезе.
Вдыхая ошеломляюще аппетитный запах нежного, с золотистой корочкой пирога, возвышающегося, как гора, над тарелочками и мисочками с хлебом, квашеной капустой и овощными салатами, Ваня хлебал кисловатый борщ.
- Разрезай, Клавдия, - кивнул, посмотрев на пирог, отец Анатолий, обращаясь к седой старушке в чистеньком белом переднике, заваривающей чай.
Пирог оказался с гороховой начинкой. Едва откусив первый кусок, Ваня понял, что запах его не обманул – пирог оказался просто сказочный.
- Удивительный пирог, - не удержался он.
- Да, у батюшки каждый Пост гости собираются, чтобы фирменный пирог отведать, - засмеялся отец Георгий и подмигнул отцу Анатолию.
- Да ничего особенного, - пробурчал тот в густую бороду, - начинка обжаривается на постном масле с луком, и приправ добавляется побольше.
- Приправы Луша сама с лета заготавливает, таких в магазинах нет. А тесто? Тесто-то какое! Пышное! Сочное! Такое только твоя Луша может готовить, – сказал отец Георгий, отправляя в рот очередной кусок.
- Можно мне еще? – робко спросил Иван, взглянув на Клавдию.
Она кивнула, улыбнулась и положила Ване на блюдце четвертый кусок.
Доев пирог, Ваня почувствовал, наконец, что наелся. Ощущение было такое, что он разговелся на Светлой седмице.
- Чревоугодник! Нет, Ваня, не быть тебе монахом, - засмеялся Александр.
- Это точно. Спаси Господи, отец Анатолий! Пирог очень вкусный и, главное, сытный! Если бы у меня была жена как у вас, которая печет такие пироги, я бы любил ее всю жизнь, какая бы она ни была, пусть даже злая и некрасивая. И все бы ей прощал – лишь бы готовила, - сказал Иван и покраснел, осознав вдруг, что, кажется, сказал что-то не очень умное.
Почему-то покраснел и отец Анатолий, переглянувшись с Александром и отцом Георгием.
Иван смутился еще сильнее. Он не знал, что супруга отца Анатолия, матушка Вера, умерла при родах восемнадцать лет назад.
Все молчали еще пару минут. Потом отец Анатолий громко сказал:
- Клавдия! Позови Лукерью!
Минут через пять в трапезную вошла девушка. Стройная, в длинном синем платье, с густой золотистой косой, спускающейся ниже пояса. Её длинные темные ресницы были скромно опущены.
- Ангела за трапезой, - сказала она и вопросительно взглянула яркими бирюзовыми глазами на отца Анатолия.
- К тебе жених, дочка, - сказал отец Анатолий, кивнув в сторону Ивана.
Девушка изумленно подняла тонкие изящные брови и посмотрела Ване в глаза.
- Ну что, Иван? Дочка моя, поди, не хуже пирогов, которых печет. Отвечаешь за слова свои, или как, - спросил отец Анатолий, сверкнув на Ваню ясными глазами из-под густых бровей.
***
1992 год. Луша.
- Ванечка! У меня не будет детей! Никогда! Понимаешь, никогда! - плакала Лукерья.
Плакала она со вчерашнего дня, как только узнала о своем диагнозе, который ей сообщили в московской клинике, где она проходила обследование.
- Гипоплазия матки первой степени. Ни зачатие, ни вынашивание в вашем случае невозможно, - тихо, твердо и, как показалось Луше, безжалостно произнёс врач.
Приговор отдавался долгим эхом, пронзив насквозь сердце молодой женщины: каждое мгновение Лукерья помнила о своем несчастье.
- Лушенька, значит, на то воля Божия, ты же понимаешь. Нам с тобой неведом Его промысел. Надо смиряться.
- Смириться? Принять с миром то, что я никогда не стану мамой? Не смогу дать жизнь малышу? Теперь нам только и остаётся, что по монастырям разойтись!
- Ну, уж нет! Ни за что! – обиделся Иван и крепко прижал жену к себе.
- Зачем, для чего я тогда буду жить? Я не понимаю, Ванечка, для чего мне теперь жить, - рыдала Лукерья, уткнувшись в плечо мужа.
- Как это для чего? Для того же, для чего ты жила всегда. Для того, чтобы спасаться.
- Я не знаю, как мне теперь жить и чем спасаться.
- Не гневи Бога, - услышала Лукерья знакомый голос. Она подняла голову и увидела отца.
Строго посмотрев на дочь, отец Анатолий добавил:
- А чем спасаться – Господь укажет.
Лукерья вытерла слёзы и хотела было что-то возразить отцу Анатолию, но он, погладив её по голове, тихо сказал:
- Бесплодие тоже подвиг.
***
Через два дня, убедившись, что Лукерья взяла себя в руки, отец Анатолий сказал:
- Значит, так. Есть у меня духовное чадо, раба Божия Евгения. Заведует отделом опеки. В субботу придёт на исповедь, я ей про вашу беду расскажу. Может, она чем и поможет.
- Поможет? Взять малыша из Дома ребёнка? – обрадовалась Луша.
- А наш духовник? Отец Николай? Надо взять его благословение, - сказал Иван и посмотрел на тестя.
- С отцом Николаем мы вчера беседовали. Он этот вариант и предложил. Но предупредил, что будет очень трудно. Причём, не только вначале, а всегда. Будет трудно всегда. Так что вам решать, - отец Анатолий потеребил густую бороду и посмотрел на Ивана.
- Ванечка, пожалуйста! Давай возьмем малыша! Мальчика! Помнишь, ты так хотел сына! Он будет с тобой в алтарь ходить! – умоляюще сложила руки Луша.
Иван молча обнял жену и погладил ее по голове.
- Ну, пожалуйста, Ванечка! А искушения… они и так всю жизнь будут. От них никуда не денешься.
***
В воскресенье после службы отец Анатолий принес несколько книг, положил их на стол и сказал:
- Сначала всё прочитайте и обдумайте, а потом, если решитесь взять ребенка, звоните Евгении, её домашний телефон записан сзади карандашом на белой брошюре.
Четыре книги Луша прочитала за сутки, лишь иногда вставая из-за стола, чтобы заварить себе и Ивану крепкий чай.
- Ну, что пишут? – спросил Иван, войдя на кухню после того, как вернулся со службы, удивляясь серьезной озабоченностью своей молодой жены – такой Лукерью он ещё не знал.
- Ваня, я сделала закладки, обязательно прочитай те страницы. А вот эту книгу ты должен прочесть всю, - предупредила Лукерья, протянув Ивану небольшую книжицу.
- «Тайна усыновления». Хорошо, прочитаю. А где обед? - спросил Иван и зевнул.
- Потом, - отмахнулась Луша.
- Понятно,- обиделся было Иван, но, взглянув на жену, обреченно вздохнул и открыл книгу.

На рассвете к Ивану, задремавшему за книгой, подошла жена и сказала:
- Ванечка, как только прочитаешь всё, мы обсудим нашу ситуацию.
- Давай ты просто перескажешь мне самое важное? – попросил Иван, потирая глаза.
- Нет. Всё слишком сложно и всё очень важно. Я даже не думала, что так сложно. Будет у нас ребенок или нет – решать тебе, а я соглашусь с твоим решением, каким бы оно не было.
- Вот тебе и раз. А я-то думал, что ты ни за что не откажешься от возможности стать мамой, - удивился Иван.
- Прочитай. И все поймешь. О таких сложностях я и не подозревала. В общем, не буду на тебя давить. Прочитай и подумай несколько дней, а как примешь решение, поговорим, - ответила Лукерья, опустив голову.

Три дня спустя Иван с осунувшимся, но решительным лицом подошел к жене.
- Лушенька, я всё решил. Берем мальчика. Вдруг будет епископом…
- А наследственность? – спросила Лукерья, глядя на Ивана невозможно счастливыми глазами.
- Луша, ведь с нами Бог! Если мы подарим семью, любовь и заботу одинокому, никому не нужному человечку, если будем его регулярно причащать, рассказывать о Боге, о нашей вере, введем в алтарь, он просто не сможет стать плохим! По крайней мере, мы сделаем всё возможное, чтобы наш сын сам сделал правильный выбор – каким ему быть. А мы с тобой будем примером для него во всём.
- Я знала! Знала, что ты самый лучший на свете! – прошептала Лукерья, обнимая мужа.
- Просто я хочу, чтобы ты была счастлива, - едва слышно прошептал Иван.

На другой день Иван, Лукерья и Евгения Борисовна сидели в маленьком кабинете отца Анатолия.
- Вы решили взять в семью новорожденного ребенка и сохранить тайну усыновления? - спросила Евгения Борисовна.
- Не обязательно новорождённого, - ответил Иван и вопросительно посмотрел на жену.
- Вы готовы к пересудам, насмешкам и косым взглядам? Вам я скажу откровенно: есть несколько причин, из-за которых лучше, чтобы тайна усыновления была сохранена.
Во-первых, каково будет ребенку? Вы готовы не обращать внимания на сплетни? А ребенку предстоит расти, зная, что он оставлен родными папой и мамой, понимая, что его взяли в семью из милости, учиться в школе среди «родных» детей, учителя будут искать в нем пороки – ведь он рожден от «плохих», бросивших его родителей. И, в конце концов, не исключено, что, поссорившись с кем-то из детей, он услышит обидное слово «подкидыш».
Во-вторых, где бы вы ни жили, вас неизбежно будут донимать постоянными вопросами, разговорами. Кто настоящие родители ребенка, откуда он, почему вы не можете иметь своего, какие проблемы со здоровьем, и так далее – ваша семья будет под прицелом любопытных людей, готовых прицепиться к любой мелочи и, что самое неприятное, сплетни и слухи будут сопровождать вашу семью всегда. Хотите быть темой для разговоров, жить, что называется, «за стеклянной стеной»?
В третьих, Луша, я помню тебя с детства. Ты всегда говорила, что у тебя будут четыре сыночка и лапочка дочка, помнишь? Как в твоем любимом мультфильме про зайца. Зная тебя, которая лет с трех нянчилась с соседскими малышами, я могу предположить, что одним ребенком вы не ограничитесь. Ведь так? – Евгения Борисовна посмотрела Лукерье прямо в глаза.
- Возможно, - ответила Луша, не глядя на Ивана, и услышала, как он обречённо вздохнул.
- И еще… - помолчав несколько секунд, Евгения Борисовна продолжила. – К сожалению, в наших домах малютки часто существует порочная практика давать детям снотворное на ночь, а иногда и днем. Да-да, не смотрите на меня так, - она тяжело вздохнула и продолжила:
- Если ребенок получает седативные препараты систематически, то наступает зависимость. Такой малыш, оказавшись в семье, проявит себя чрезмерно капризным и раздражительным, к тому же, чем старше ребёнок, тем тяжелее проходит адаптация, и конечно, тем больше малыш будет отставать в развитии. Чем старше ребенок, тем труднее его реабилитировать, понимаете? Госпитализм, депривация – придётся многое преодолевать. А к маленькому ребёнку вам самим будет легче привыкнуть, и, подрастая, малыш уже не вспомнит то время, когда был без вас.
Единственное, почему некоторые семьи не берут маленького - это из-за болезней, особенно психических, проявляющихся не сразу: олигофрения, например. А шизофрения вообще может проявиться в любом возрасте. Ну и об особенностях, передающихся генетически, вам известно? Вы прочитали всю литературу, которую я передала?
- Да, Евгения Борисовна. Мы уже всё обдумали. Генетически ведь и мы не идеальны, у нас тоже есть, так сказать, свои особенности, которые не хотелось бы передавать детям. Например, грех чревоугодия, - сказал Иван.
- Но вы представляете себе, что такое грех чревоугодия по сравнению с девиантным поведением?
- Конечно, - уверенно кивнула Лукерья.
- Значит, начинайте собирать документы. Вот список, в первую очередь закажите справку об отсутствии судимости. - Евгения Борисовна протянула Лукерье тонкую папку.
Луша взяла папку и спросила:
- Если мы решим, что все останется в тайне, то как быть с тайной усыновления? Нельзя говорить никому? Ни подругам? Ни сестре двоюродной?
- Естественно, никому. Даже свекрови. Помнишь пословицу: «То, что знает один, не знает никто. То, что знают двое, знают все» - кажется, так она звучит. Достаточно того, что ситуация известна твоему отцу и вашему духовнику. Потихоньку становись похожей на беременную. Но не уточняй, какой у тебя срок.
- Если мы решим усыновить совсем маленького ребёнка, то как долго Луша должна быть похожа на беременную? – спросил Иван.
- Пока оформите документы, пока появится ребёнок – такие дела быстро не делаются. Я пока оповещу моих коллег, чтобы дали знать, когда на горизонте появится младенец. До последнего не говорите знакомым, где Лукерья собирается рожать. Обычно, до тех пор, пока малышу не исполнится месяц, гостей в дом не приглашают. Детки все по-разному развиваются, и через некоторое время уже никто точно не определит, сколько ребенку: плюс-минус месяц, два, или три. Если, конечно, это не специалист: педиатр, невролог, или мама многодетная, которым хорошо знакомы особенности развития детей раннего возраста, - вздохнула Евгения Борисовна и продолжила:
- К тому же, как вы знаете, у отказников почти всегда бывают задержки развития. Они позже начинают переворачиваться, плохо держат головку и прочее. Это связано с асоциальным поведением их матерей – они ведь, как правило, курят, выпивают и ведут неправильный образ жизни, а в результате страдает ребенок, чей организм как раз находится на этапе закладки, и о развитии которого они думают меньше всего.
- Понятно, - ответил Иван.
- Может быть, вам нужно еще какое-то время на обдумывание? Ведь если решите потом сдать ребенка обратно, у него будет серьезный стресс. Может случиться такое, что малыш окажется больным, с трудным характером, но вы узнаете об этом слишком поздно.
- Мы уже всё решили, - хором ответили Иван и Лукерья, и удивленно переглянулись.
- Ну, хорошо, тогда собирайте документы и ждите моего звонка, - улыбнулась Евгения Борисовна.

***

- Лукерья, ты что, беременна?
- Да, - улыбнувшись, ответила Луша продавщице в магазине, где покупала хлеб.
- Ой, поздравляю! Наконец-то! Сколько вы уже с супругом живете? Года два? Надо же! Давно пора! И какой срок?
- Рожать буду зимой.
- Зимой? Когда? В начале или в конце зимы?
- Прости, Нина, тороплюсь, - Лукерья помахала рукой продавщице, взяла сдачу и вышла из магазина.
Как же она устала от этих вопросов! С тех пор, как мужу дали отпуск, и они приехали погостить к отцу, казалось, весь городок не давал ей покоя – каждый так и норовил выведать все подробности о её «беременности». Сильнее всех Лукерью терроризировала Лида, соседка, мама троих детишек, с которой она дружила с детства. Лида то животик пыталась погладить, то обсудить особенности того или иного периода беременности: в первом триместре тошнит, во втором полнеть начинаешь, и так далее. Зная, как отчаянно Лукерья хотела стать мамой, Лида очень радовалась за нее, а Луше было противно обманывать подругу. Лидия не понимала, почему Лукерья от нее отдалилась, но прощала: беременность – состояние непредсказуемое, гормоны бушуют…
Тяжело вздохнув, Луша вошла в подъезд и увидела Лиду, спускающуюся с лестницы с коляской, в которой сидел её полугодовалый сын. Следом, дружно взявшись за руки, шли, что-то обсуждая друг с другом, дочки Лиды трёх и пяти лет. Луше захотелось сказать подруге что-нибудь приятное.
- Лидушка, легка на помине! Только что о тебе вспоминала. Привет, малыши!
- А что вспоминала? – оживилась Лида.
Луша, немного замешкавшись, сказала:
- Думала о том, как тяжело с тремя детишками… давай я тебе коляску помогу спустить с лестницы?
- Ты что?! Не вздумай поднимать тяжести! У тебя долгожданный малыш, а ты так невнимательно относишься к своему состоянию! – возмутилась Лида.
- Лидушка, я всё время забываю о том, что можно и что нельзя… потому что чувствую себя хорошо, - Лукерья погладила живот и виновато посмотрела на подругу.
- Ну, ты даешь! Как можно забывать о своем состоянии? – Лида покачала головой и спросила:
- Ты когда, наконец, на учет по беременности встанешь? Сколько тянуть можно? Тебе необходимо срок уточнить, и анализы сдать. Вдруг гемоглобин низкий? У меня почти всегда был низкий, мне таблетки прописывали…
- Лидушка, я побегу. Вот, хлеб к ужину купила, Иван ждет. Прости.
Чмокнув подругу в щеку, Лукерья быстро пошла по лестнице, доставая ключи.
- Странная ты какая-то стала… ты хоть не беги так! Беременным нельзя бегать! Может произойти отслойка плаценты! – крикнула вдогонку Лида.
Лукерья открыла дверь, вошла в квартиру, и, не раздеваясь, села на мягкий пуфик, закрыв лицо руками.
- Что случилось? – спросил неслышно подошедший Иван, держа в руках полотенце и только что помытую тарелку.
- Папа дома?
- Нет ещё. Сегодня должны ремонт ступеней закончить, он в храме остался. Что случилось? – переспросил Иван.
- Ничего не случилось. Всё как всегда. Приходится всех обманывать. Я больше так не могу! Расскажу все Лиде!
- Не смей. Я тебе запрещаю, - тихо, но твердо произнес Иван.
- Но я устала врать, - прошептала Луша и посмотрела в окно.
Небо потемнело.
- Кажется, скоро начнется дождь. Вовремя ты успела домой, а то бы промокла. Пойдем на кухню. У меня для тебя новость, - сказал Ваня.
- Звонила Евгения Борисовна? – спросила Луша, вскочив с пуфика.
- Нет, но новость не менее важная. Жду тебя на кухне.
Войдя на кухню, Лукерья с изумлением посмотрела на стол. Нарезанная неровными ломтиками копченая колбаса, которую Луша купила вчера на последние деньги, чтобы послезавтра отвезти на день рождения свекрови, открытая коробка шоколадных конфет, приготовленных в подарок Евгении Борисовне, когда она найдет малыша, бутылка шампанского, прибереженная «на всякий случай»…
- Что мы празднуем, Ванечка? – спросила Лукерья, посмотрев на мужа широко открытыми от удивления глазами.
- Какая ты у меня красивая, Лушенька, - восхищенно произнес Иван.
Лукерья, убрав непокорную прядь волос, выбившуюся из белокурой косы, ответила:
- Прекрати всё время мне это повторять. А то я возгоржусь.
- Ладно, прости. Мы пока ничего не празднуем, просто такая радостная весть, что я не удержался и накрыл стол. Солнышко мое, меня рукополагают! Я буду служить в Москве! - обрадовав жену, Иван подхватил ее и закружил по кухне.

Поздно вечером Лукерья сидела на кровати и смотрела в окно. Отец Анатолий уже давно вернулся и читал в своей комнате, Иван спал, и выглядел счастливым даже во сне. В темноте Луше даже казалось, что он улыбается.
Начавшийся несколько часов назад тёплый августовский дождь лил как-то неистово, стук капель по карнизу был таким громким, что, казалось, заглушал все остальные звуки.
- Как же я буду скучать по своему любимому городку! Даже шелест листьев, которые скоро уже начнут опадать, и шум дождя кажутся родными, - сказала Луша своей старой кошке Кэтти, глядя в её зелёные, светящиеся в темноте глаза.
Хоровод мыслей кружился, один вопрос сменял другой. Кэтти, тихо мяукнув, потёрлась ухом о подол ночной сорочки Лукерьи. Кустик комнатной розы на подоконнике казался совсем черным на фоне окна – кажется, начинало светать.
***
Уже в конце сентября Иван и Лукерья обосновались в маленькой двухкомнатной квартирке на первом этаже пятиэтажного дома, находящейся недалеко от метро ВДНХ. Она принадлежала бабушке Ивана, которая в ней не жила уже полгода – после того, как у неё случился тромбоз, она переехала к своей старшей дочери, тётке Ивана, проживающей в соседнем микрорайоне.
Ремонт сделали быстро, дружно и весело - подключились однокурсники из семинарии. Друг Ивана, которого рукоположили во дьякона самым первым из всего курса, отец Александр, знал толк в ремонте – его мама была профессиональным маляром.

Перед Рождеством позвонила Евгения Борисовна:
- У нас появился мальчик! Наследственность более-менее и, кажется, почти здоров. Документы все готовы? Медицину прошли?
- Да, прошли. Ждём только справки об отсутствии судимости, они должны быть готовы на днях, - огорченно сказала Лукерья.
- Как жаль! Я ведь предупреждала, что начинать надо именно с этих справок! Придержать ребенка нет возможности. Надо действовать оперативно. Может, приедете, посмотрите малыша?
- Конечно! Не знаю, сможет ли Иван, а я могу приехать хоть завтра.
- Записывай адрес: Зарубин, улица Чехова, 23. Это Дом ребёнка. Спросишь Раису Васильевну, скажешь, что от меня.
Луша положила трубку. Сердце тревожно билось: всё ли получится, неужели она, наконец, станет мамой? Ваня должен прийти домой после вечерней, сейчас только одиннадцать утра, а телефон в храм еще не провели…
День тянулся медленно – от нетерпения Лукерья решила постирать тяжелые чехлы с дивана и кресел, налив воду в ванную. На это ушёл последний стиральный порошок, и, когда Луша вспомнила, что Иван просил постирать его старенький подрясник, который он носил ещё в семинарии, порошка не осталось совсем.
Лукерья решила спуститься в хозяйственный магазин, находящийся в доме напротив. Она оделась и выскочила было за дверь, но вовремя вспомнила о своем накладном животике – наполовину сдувшемся упругом резиновом мяче, одна сторона которого, прижимаясь к животу, становилась плоской, а вторая оставалась круглой. Лукерья закрепила мяч эластичным бинтом, и вздохнула:
- Ух, как мне надоел весь этот маскарад…
Денег на стиральный порошок не хватило – в 1992 и 1993 году всё дорожало почти каждый день. Луша вернулась домой. Через полтора часа должен прийти Иван. Вот почти прошел, наконец, этот бесконечный день.
Лукерья постирала подрясник мужа шампунем, аккуратно повесила его на вешалку и посмотрела на часы. Половина девятого, а Ивана все нет.
Не пришел он и в десять. Лукерья уже места себе не находила, в третий раз подогревая нехитрый постный ужин – гречку, обжаренную с луком и морковью, как услышала звук открывающейся двери.
- Что случилось, почему ты так долго? – спросила она мужа, прижимаясь щекой к его жесткой короткой бороде, мокрой от таявших снежинок.
- Иеговисты. Упёртые в своей прелести, - ответил Иван, целуя жену в затылок.
- Потом расскажешь. У меня такая новость, Ванечка! Родился наш сынок! Надо срочно ехать!
- Завтра у меня служба, затем крестины, и одно отпевание. А послезавтра я договорился с этими иеговистами. На час дня, - Иван снял резинку с промокших волос и растерянно посмотрел на жену.
- И что же нам делать? – спросила Лукерья.
- А после послезавтра Рождество, - ответил Иван.
Увидев, что глаза Лукерьи наполнились слезами, он предложил:
- Поезжай одна.
- Нет. Это же наш с тобой сын. Мы должны поехать вдвоем, - сказала Лукерья.
- Справки будут готовы через неделю, после праздников. Может, тогда сразу и поедем? – предложил муж.
- Дело в том, что у этого мальчика хорошая наследственность, к тому же он новорожденный, кроме этого он находится в другой области, и Евгения Борисовна опасается, что его заберут раньше, чем мы сможем приехать.
- Солнышко, но я не могу пропустить службу. Это исключено, ты же знаешь. Может быть, ты всё же поедешь одна?
- Без тебя не хочу – вдруг малыш тебе не понравится?
- Лушенька, я люблю тебя. Если понравится тебе, то придется по душе и мне, будь уверена.
- Что же делать? Наверное, действительно придётся ехать одной, - задумалась Лукерья.
- И вообще, ребёнок есть ребёнок. Как он может не понравиться? - сказал Иван, обнимая жену.

На следующее утро Лукерья проснулась рано. Она все-таки решила поехать в Зарубин без мужа.
- Возьми деньги на дорогу, занял вчера у старосты. А почему, кстати, мой подрясник пахнет как-то странно? – спросил Иван, вешая высохший подрясник в шкаф.
- Порошок кончился, поэтому я постирала подрясник лавандовым шампунем, который подарила мне твоя мама. Я им пользоваться всё равно не буду, - не переношу этот запах, он такой противный, - сказала Луша.
- О, ужас, теперь буду благоухать, как девица,- прошептал Иван.
- Не как девица, а как моль, - засмеялась Лукерья.
- Почему моль? – удивился Иван.
- Потому что моль травят лавандой, - сказала Луша и, улыбнувшись, поцеловала растерянного мужа в нос.
- Главное, чтоб благоуханным не прозвали, – вздохнул Иван.
***
Уже два часа Лукерья ехала в холодной электричке, и ей казалось, что она не доедет никогда: кругом тянулись бесконечные заснеженные поля, леса, маленькие поселки и деревеньки, которым будто бы не было конца. К концу третьего часа совсем замерзшую Лушу толкнула в бок старушка:
- Дочка! Конечная…
Зарубин встретил Лукерью колючим снегопадом, сразу забившимся за воротник её полушубка.
- Ага, вот и автобусная станция. За деревьями, совсем рядом с вокзалом. Хорошо, - тихо сказала Луша самой себе.
- Что, дочка? – спросила старушка, та самая, из электрички.
- Ничего. Ой, я хотела спросить, какой автобус идет до улицы Чехова? – спохватилась Лукерья.
- Любой, милая. Кроме тройки. На тройку не садись – увезет до Газова, - уверенно ответила старушка и для убедительности погрозила коричневым, узловатым, словно высохшая ветка, указательным пальцем.
- Спаси Христос!
- Что, милая? – удивилась старушка, и глаза ее увлажнились.
- Спасибо вам большое! – ответила Луша и побежала к остановке, к которой уже подъехал автобус номер пять.
Старушка еще долго стояла, глядя вслед отъезжавшему автобусу.
Через двадцать минут Лукерья вышла из трясущегося, пропахшего бензином автобуса, с наслаждением вдохнула морозный воздух и сразу увидела дом номер двадцать три. Дом ребенка.
- Добрый день. Я к Раисе Васильевне, - обратилась Лукерья к хмурой пожилой женщине в сером застиранном халате, сидящей за старым потертым полированным столом и читавшей какой-то пёстрый журнал.
- Добрый, - женщина грузно поднялась, и, как-то хитро, оценивающе прищуриваясь, посмотрела на Лушу. Потом неторопливо встала и пошла вразвалочку по длинному, казалось, бесконечному коридору.
От нечего делать Луша стала разглядывать картинки, лежащие под стеклом. Открытка – поздравление с восьмым марта, чья-то детская фотография, еще одна, и еще, а вот – полноватая, улыбающаяся во весь рот женщина в белом халате до колен, с кудрявым «бараном» волос на голове, держащая на руках одновременно четверых туго запеленатых младенцев…
- Здравствуйте. Вы ко мне?
Луша, вздрогнув, подняла голову. Она увидела ту же самую улыбку, как на фотографии, и короткий белый халат, обнажающий полные круглые колени маленькой коренастой женщины. Женщина не была крупной, как показалось Лукерье. Просто дети, которых она держала на руках на той фотографии, были очень, очень маленькие…
- Добрый день. Вы Раиса Васильевна? Я – Лукерья Мельникова, от Евгении Борисовны.
- Так-так… задумчиво произнесла Раиса Васильевна и огорченно вздохнула.
- Могу я посмотреть мальчика?
- Вы, к сожалению, опоздали. Через несколько дней его заберут. Сегодня с утра подписали согласие, - ответила Раиса Васильевна.
- Как жаль, - тихо сказала Лукерья и встала со стула.
- Лукерья, подождите. Раз вы проделали такой путь, познакомьтесь с нашими малышами, и с этим мальчиком – тоже. Может, поймете, что он не ваш, и не будете так расстраиваться.
- Просто муж мечтал о сыне. Но хорошо, спасибо вам, я рада возможности увидеть детишек.
- Оставьте шубу и сапоги в гардеробной, наденьте халат, тапочки – они там, в углу, у тумбочки, и поднимайтесь. Шура, дай халат для посетителей! – последние слова были обращены к женщине, сидевшей за письменным столом.
Переодевшись, Лукерья поднялась по лестнице. Раисы Васильевны нигде не было видно. Увидев справа большое окно в стене, Луша подошла к нему. На пеленальном столике лежал ребенок. Малыш старательно запихивал в ротик малюсенький кулачок. Волосики младенца были светло-рыжими, они смешно топорщились в разные стороны и казались очень густыми. Подошла медсестра и начала быстро и ловко пеленать ребенка: вынула кулачок из его рта, выпрямила ручки вдоль крохотного тельца, и, укутав малыша с головы до пят, словно кокон, туго затянула пеленку где-то на уровне колен. Луша видела лишь маленький носик и ротик – не было видно даже глаз ребенка. Младенец жалобно заплакал. У него не было никого и ничего, и даже не осталось возможности подержать во рту свой собственный кулачок.
Медсестра давно унесла малыша, а Луша все стояла и смотрела на пустой пеленальный столик.
- Лукерья,- услышала она и почувствовала, как чья-то рука легла на ее плечо.
- Раиса Васильевна… кто этот ребенок? – спросила Луша.
- Кого ты имеешь в виду? – спросила Раиса Васильевна и внимательно посмотрела Луше прямо в глаза.
- Только что тут был малыш. Его запеленали и унесли, - растерянно прошептала Лукерья.
- Пойдем, поищем, - широко улыбнувшись, Раиса Васильевна взяла Лушу за руку и повела по коридору. Дойдя до стеклянных дверей палаты, она сказала:
- Заходи.
Лукерья зашла и посмотрела по сторонам. В центре небольшой комнаты стояли три включённых обогревателя, а вдоль стен были расположены несколько металлических кроватей с высокими бортиками, в каждой из которых лежал малыш. Некоторые детишки были побольше, а некоторые – совсем маленькие. Малыши поменьше были запеленаты точно так же, как тот ребёночек: словно коконы, с головой, наружу выглядывали лишь красноватые, сморщенные личики.
- У нас второй день холодно. Здание старое, проблемы с отоплением, вот и укутываем наших детишек, - улыбнулась Раиса Васильевна.
- Здесь нет этого малыша, - твердо сказала Луша.
- Как? Не может быть. Здесь сейчас все, кто младше пяти месяцев.
- Ребенка, которого я видела, здесь нет. Пожалуйста, помогите мне найти его. Мы возьмем его, какая бы у него не была наследственность.
- Но тут абсолютно все… хотя, подожди, - сказала Раиса Васильевна и вышла в коридор со словами:
- Галя! Где сегодняшний подкидыш?
Лукерья вышла вслед за ней и услышала тоненький голосок невидимой Гали из соседней двери:
- Девочку сейчас осматривает педиатр.
- Девочка? – удивилась Луша.
- Рыжая? Ты ведь ее, наверное, имела в виду? Надо же – даже других распеленывать для тебя не пришлось, сразу запомнила ее личико. Да, это девочка. А что, ты передумала?
- Нет. Я не передумаю ни за что и никогда, - ответила Лукерья.
- Ну, пойдем. Как раз сейчас поговоришь с доктором, - Раиса Васильевна протянула руку в сторону одной из дверей.
В процедурной было почти темно из-за сильного снегопада. Врач, хмурая женщина лет пятидесяти, уже заканчивала осмотр. Крошечная девочка с рыжей копной волос на голове жмурилась от яркого света направленной на неё лампы.
Подходя к раковине, чтобы помыть руки, врач скомандовала молоденькой медсестре:
- Все. Заворачивай.
- Ну, и как наш рыжик? Для нее уже нашлась мамочка, представляешь?! – сказала Раиса Васильевна врачу, кивнув в сторону Лукерьи.
- Не советую, - покачала головой доктор, одевая очки.
- Почему? – удивилась Лукерья, любуясь малышкой.
- Потому что вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что представляют из себя её кровные родственники. Хотя, если не бояться плохой наследственности, то, в общем, пока ничего страшного я не наблюдаю. Возраст примерно неделя, вероятнее всего, домашние роды и омфалит, кстати. Вес два восемьсот. Рост сорок девять. Рая, ты сказала мамочке, что это подкидыш?
- Девочка была подброшена сегодня ночью. Милиция была, до утра тут сидели, - сказала Раиса Васильевна и, зевнув, посмотрела на Лукерью.
Потом, повернувшись к врачу, она спросила:
– А как предварительные анализы?
- Воспалительный процесс. Но в принципе, ребёнок в удовлетворительном состоянии. Видимо, девочка находилась на улице недолго.
- Она была завёрнута в детское одеяльце и старый плед. Лежала в грязной спортивной сумке с оторванной молнией на скамейке, на автобусной остановке напротив наших ворот. Её плач услышал мужчина, вышедший из последнего троллейбуса. Он сразу понёс её к нам, прямо в сумке. Видимо, мужчина боялся, что девочка погибнет от переохлаждения, ведь на улице почти минус 10 градусов! Повезло малышке – он был единственным пассажиром, который выходил на этой остановке.
- Пожалуйста, никому ее не отдавайте! Через несколько дней будут готовы последние документы, и мы заберем девочку, - попросила Луша.
- Кажется, ваш муж хотел мальчика? – уточнила Раиса Васильевна.
- Она понравится ему, я уверена, - сказала Лукерья и умоляюще взглянула в глаза Раисе Васильевне:
- Можно взять ее на руки?
- Подержи, только надень маску, - ответила она, протянув Луше марлевый прямоугольник на завязках.
Таких маленьких детей Лукерья ещё никогда не держала на руках, но, тем не менее, уверенно взяла малышку, поддерживая одной рукой головку, а другой – поясницу.
- Клади на предплечье. Правильно! – удивилась врач.
- Да уж, этих приемных мам и пап всему надо учить! А ты будто бы всю жизнь таких крох на руках носила, - улыбнулась Раиса Васильевна и многозначительно посмотрела на врача.
Луша молчала, разглядывая малышку. Крохотный розовый носик, малюсенький, скорбно сжатый ротик, нахмуренные бровки, необыкновенно взрослый, будто бы всё понимающий взгляд, кругленькое личико… Лукерья не слышала своих рыданий и не чувствовала, как намок от слез казенный белый халат…
Раиса Васильевна и врач, имени которой Лукерья так и не узнала, переглянулись.
- Её дочка, правда. Рожает. Рожает сердцем, душой, - прошептала Раиса Васильевна.
- Да, в который раз убеждаюсь, что детей не выбирают – приходят за ребенком определенного пола и возраста, а берут другого, - согласилась врач.

Домой Луша вернулась в половине второго ночи. Иван спал на кухне, положив руки, голову и могучий торс на красивую, расшитую кружевами скатерть.
- Ванечка! У нас дочечка! Она такая! Она как солнышко! – тихо, словно боясь разбудить, шептала Лукерья, сев около Ивана и положив голову к нему на колени.
Иван проснулся сразу, но не пошевелился, только открыл глаза.
- У нее носик маленький, как крохотная пуговка, и волосики как солнечные лучики, такие мягкие и нежные, нежнее чем пух, а я и не знала, что здесь, в нашем мире, есть такая нежность, как волосы только что родившегося ребенка… дитя – это такое чудо, его может дать только Бог, Ванечка!
Иван, едва улыбаясь, внимательно слушал жену.
- Ваня, ты меня слышишь? – спросила, наконец, Лукерья, пытаясь поймать взгляд мужа, устремленный куда-то в темный квадрат окна.
- Пусть будет дочка, солнышко. Она такая же, как ты?
- Не знаю, Ваня, но у меня такое чувство, словно это наша дочь! Будто бы произошло досадное недоразумение, и эта малышка пришла в наш мир через другую женщину, но ее настоящая мать – я, понимаешь?
- Пусть будет, как ты хочешь. Аминь, - сказал Иван и посадил жену к себе на колени.
__________________________
В блог много не вставишь,поэтому продолжение здесь:
https://www.proza.ru/2017/07/04/1131

Posts from This Journal by “рассказ” Tag

  • ВРЕМЕННЫЙ МИР

    О персональной выставке живописи и графики Елены Живовой "Временный мир". 2017 год знаменателен возвращением к кисти и мастихину мастера пастозной…

  • Сегодня будут все. А ты?

    Слово "аборт" в переводе с английского означает прерывание. Прерывание человеческой жизни, убийство ребенка, находящегося в утробе матери. Во всем…

  • Убить ради нового пальто?

    Опубликовали один из моих репортажей. Помню, уже постила его здесь. Хотите верьте, хотите - нет, но в рассказе описаны реальные события. Мне 39…

  • Пустячок, а приятно)

    Уже второй год подряд приглашают. Но мне этим заниматься неохота...

  • Года три назад начала писать рассказ

    Недавно появилось несколько свободных дней, попыталась его продолжить. Накатала 70 страниц, но получилась жесть, которую ИС РПЦ однозначно не примет.…

  • Творческие муки)

    Пишу о проблемах нашего общества – упрекают в нетолерантности. Пишу правду – упрекают в том, что вру (это меня больше всего удивляет, кстати). Пишу,…

  • Рассказ основан на реальных событиях

    Спасибо моему мужу - за священника отвечал он. Прочитав рассказ, вы получите ответы на вопросы: что такое совесть и почему так важно слышать её…

  • Чепчик

    Этот рассказ основан на реальных событиях За окном Иркиной комнаты с видом на МКАД, по которому суетливо, день и ночь, сновали машины, как всегда,…

  • Правда о том, что такое многодетность и об отношении общества к многодетным.

    Люди! Прежде чем пропагандировать многодетность, станьте для начала сами многодетными. Не будьте лицемерными - покажите другим, как надо жить, на…

Мне бы не хотелось вас расстраивать, но кажется писательством нельзя заработать денег. Только супер-популярные авторы получают деньги на которые можно жить.
Если книгу написала я, а издательство издаёт ее многократно, по 7, по 10 тысяч экземпляров, оно получает за это прибыль с продаж, почему я не могу получить деньги за свой труд?
Даже за небольшие статьи на православие.ру приходится по несколько месяцев унижаться и выпрашивать свои законные две-три тысячи.
Вот весь ужас отношения нашего общества к творческим людям. А ведь без творчества жизнь станет скучной. Представьте себе, что нет ни музыки, ни книг, ни картин, ни скульптур. Вокруг - серые джунгли домов а-ля "хрущёвка", кругом ходят одни бизнесмены и офисные работники, которые говорят только о пище и сексе.
Вот он - идеальный мир?
Обычный тираж сейчас 3000 экземпляров. Автор получает первые проценты от отпускной цены издательства. Это очень небольшие деньги. Переиздания бывают редко. Я вижу что у френдов, чьи книги вышли ещё раньше моих, тиражи до сих пор в магазинах.
Это реальность. Теперь я понимаю почему у нас выходит очень мало качественных книг по рукоделию (это моя тема). Это ж большой труд, материалы опять же, их автор сам покупает.
Что касается периодики, у меня есть только один уникальный заказчик, который готов платить за мастер-классы с фотографиями. Сейчас же есть фотостоки, там можно по подписке купить кучу картинок за недорого и слепить из них журнал, и так и делают. Моя знакомая работала в рукодельном журнале, она говорила - у нас нет бюджета на авторов.
Или вот стоки опять же. Там, продавая картинки, зарабатывают вовсе не творческие люди. А те, что может рисовать очень много и очень быстро.
Насчет картин - так и есть, в точку, техника не красоты а красивости простая, её можно легко освоить, даже не будучи художником. Но мне гнать ширпотреб скучно, хочется работать качественно и получать нормальные деньги за хорошую работу, мне нравится использовать профессиональные краски, хорошие холсты. Конечно я могла бы как некоторые рисовать краской для ремонта, но тогда через несколько лет картина поменяет свой цвет, она будет испорчена, значит, труд художника пропал. А я уважаю свой труд.
А по поводу книг всё иначе, книги разные бывают. Есть захватывающие, а есть неинтересные, их ни за какие деньги не продашь. Мне выплатили единовременно небольшую сумму, а потом было много переизданий и я помню, что "Я буду ангелом" издавался несколько раз, по 7 и по 10 тысяч экз., там, на книгах, написано. Моих книг сейчас уже не должно быть в продаже, потому что срок действия договора с издательством закончился. Насколько я знаю, в магазинах их все раскупили. Меня даже люди в соцсетях находят и в ЛС пишут, хотят купить те книги, которые уже были изданы.
Это здорово. И рассказы у вас хорошие. Надеюсь вы найдёте издателя. Но подозреваю что заработок в пересчёте на часы, всё равно получится меньше чем зарплата няни.
И это, при благополучных обстоятельствах. Я, например, за последнюю книгу уже полгода назад должна была деньги получить и до сих пор их нет. Так что, когда будете договор подписывать внесите пункт про просрочку выплат, чтобы были прописаны какие-то штрафы издательству за это.
Обычно в пример приводят Донцову с её производительностью и огромной аудиторией. "В 2015 году в России вышло 117 наименований книг и брошюр Донцовой суммарным тиражом в 1968,0 тыс. экз" Обычные же писатели от книг не кормятся.
СпасиБо, для меня очень важно то что Вы пишете. Насчет Донцовой, я вообще не знаю кто её читает. Ведь если человек умеет читать, он обычно тратит время на что-то действительно интересное! Из православных, так сказать, авторов её аналог это Шипошина, наверное...
Желаю Вам побыстрее получить гонорар, вместе с премией!
Интересно, у писателей бывают премии?
Спасибо. Бывает премия у писателей. Нобелевская например)) Жалко только что редко.
Надо смотреть, какой у вас договор с издательством. Если в нем не указаны потиражные выплаты, то оно может издавать книгу, сколько угодно.
Если вы уверены, что книга будет продаваться, то заключайте договор на % от тиража. (Для ч/б книги, которая не требует редакторских вложений, можно претендовать на 10-20%). А задним числом требовать потиражные неправильно.
Еще есть практика оговаривать максимальный тираж, после которого нужно перезаключать или пролонгировать договор.
Вообще, тираж 7 и 10 тысяч это сейчас из рода фантастики.
Я сама издатель с большим стажем, на моих глазах рухнул рынок. И я буду защищать издателей. По большей своей части, они никого не хотят обмануть. Рынок в ауте и нерентабелен абсолютно. Налоги, аренды, зарплаты не способны окупить никакие книги. Чтобы издательство было рентабельно, книги должны продаваться тиражами в десятки и сотни тысяч. Ну и уж точно никто не жирует на продажах книг. Еле-еле концы сводят.
Кстати, Пушкину, Тютчеву, Тургеневу не платился гонорар. Писательство стало оплачиваемо в советское время, т.к. писатели должны были быть зависимы от тех, на кого работают.
Я не утверждаю, что писатель не должен получать деньги. Конечно, должен. Но рассчитывать, что на них можно прокормить пять дошкольников, наивно.
Творческих Вам удач!
Благодарю Вас за полезный комментарий, постараюсь всё участь при заключении договора.
Чтобы не быть голословной, сфотографировала три книги, две свои и один сборник, в котором я тоже есть. Мои, повторяю, были переизданы по несколько раз, сколько - можно уточнить у издательства, а насчет сборника я не знаю. Смотрите, 7 тысяч, 7 тысяч и сборник 50 тысяч
https://vk.com/elenbooks

Спасибо! Рассказ отличный. Настоящий. Он не только про матушку. Про многих.

Рада, что Вам понравился рассказ. То, почему он так называется, будет понятно, когда появится возможность дочитать его конца.
Матушка, спасибо за замечательный рассказ. Вот уже 6 утра, зачиталась и... он оборвался, а так хочется узнать что же дальше. Вспоминаю, что последний такой облом у меня случился и со "Сном гинеколога".

Может как-то в электронном виде Вам их продавать. Есть же такие сайты - заплати и читай продолжение. Я бы заплатила.
Я бы тоже приобрела книги и в электронном виде. Но мне очень нужны именно печатные издания. Причем, у меня старшие дети начали проявлять интерс к моему книжному шкафу и "незаметно" таскают книги. И, потом, бумажные листы, запах книги... это все-равно иные ощущения, когда текст у тебя в руках.
Спаси Господи, матушка, за очередной сильный рассказ! Очередная чашка чая так и стоит не тронутой, т.к. я жила вместе с героями и чай в меня не лез никак.
Я очень жду того дня, когда смогу купить все сборники всех ваших рассказов. Такая литература должна быть в каждой домашней библиотеке.
Матушка, Бог наградил вас целым набором инструментов, которым вы искусно владеете и способны донести до читателя чувства, запахи, эмоции...всю суть. Как культуролог вам говорю).
Матушка Елена! У меня расколбас))). Я думала культурно подожду продолжения рассказа, но сил моих нет. Выложите, платно, пожалуйста! Если ещё не дописали - пишите с Божией помощью, не станем вас торопить, будем ждать!

Edited at 2017-07-08 08:03 pm (UTC)
Огромное спасибо за отзывы, мне как автору очень важно знать мнение читателей, так как пишу для людей, а не для себя. И спасибо тем, кто пишет в соцсетях)
К сожалению, пока не могу выложить "Матушку" целиком. Если я выложу всё, то книгу откажутся издавать, потому что она уже есть в сети.
Надеюсь найти издателя.
В данный момент заканчиваю "Сон Гинеколога". Это детектив, и он очень интересный. Еще несколько дней, и можно будет издать сразу две книги. "Сон", скорее, для светской публики, как и "Временный Мир". Эти книги, кстати, вполне можно продавать в обычных книжных, поэтому на церковных издательствах я не зациклена.