Сегодня будут все. А ты?

Слово "аборт" в переводе с английского означает прерывание. Прерывание человеческой жизни, убийство ребенка, находящегося в утробе матери. Во всем мире люди уже поняли, что аборт это одно из самых жестоких убийств в истории человечества.

Бог не любит теплохладных - тех, кто хотят остаться лишь созерцателями происходящего. Открываем Апокалипсис св. Ап. Иоанна Богослова и читаем:
3:15. знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!
3:16. Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих.

Помогите остановить убийства детей. Не оставайтесь равнодушными
Первое стояние в защиту жизни нерожденных детей состоится сегодня на Суворовской площади Москвы. Сбор в 13-30, стояние с 14-00 до 16-00
Аборт - это всегда жертвоприношение. Жертвоприношение сатане. Каждый абортмахер об этом знает.

Отрывок из рассказа СОН ГИНЕКОЛОГА

Вера
Вера Игоревна помыла руки, потом сняла перчатки и снова тщательно вымыла руки, после чего продезинфицировала их.

Она ненавидела свою работу. Ненавидела женщин, и особенно ненавидела детей. Потому что единственный мужчина, которого она любила, не собирался разводиться с женой именно из-за ребёнка. Когда она заходила в его квартиру, то уже из коридора видела стоящую на комоде фотографию круглощёкого малыша, которого обнимала симпатичная блондинка.
Занимаясь с Антоном любовью, она тоже видела эту фотографию. Убирать он её не собирался, наверное, для того, чтобы Вера знала своё место в его жизни.
Но Вера не хотела ничего понимать, она лишь желала быть с ним, чтобы он принадлежал исключительно ей, а не этой бледной бабе и её ребёнку. Каждый день с остервенением Вера выскабливала беременные матки, не отказывая даже женщинам, у которых была четырнадцатинедельная беременность, не осознавая причину своей ненависти и не понимая даже того, что превратилась в чудовище. Она выскабливала даже тех женщин, которых привозили на сохранение, убеждая их, что сохранить беременность невозможно, и риск родить неполноценного ребёнка очень высок. Она ненавидела женщин, которые сохраняли беременность, ещё больше чем тех, которые прерывали её.
Сама она была бесплодна, что делало в принципе невозможным привязать к себе любимого человека, родив ему хотя бы внебрачного ребёнка.
А он время от времени рассказывал ей, как растёт его малыш, такой же черноволосый и зеленоглазый как он. Эти рассказы сводили её с ума. Она пыталась перевести разговор на другую тему, но он обижался, и ей приходилось слушать его.
Антон очень скучал по своему сыну, и даже по жене, но быть с ними не мог – жить им в Москве было негде, а ему надо было зарабатывать деньги и строить карьеру. Свидания с Верой он воспринимал просто как способ разрядиться, выплеснуть свою мужскую энергию. Антон ошибочно полагал, что зрелая Вера всё понимает и не имеет на него никаких видов, ведь она на целых семнадцать лет старше его. Он думал, что они встречаются только ради секса и щедро дарил ей своё молодое прекрасное тело, но не мог дать ни капли любви, а ей была нужна именно его любовь, и Вера тихо сходила с ума.
Она пыталась заставить его ревновать, но он только посмеялся, узнав, что параллельно с ним у неё интрижка с инспектором манежа. Антон с улыбкой упрекнул её в ненасытности, этот случай дал ей понять, то он совершенно не дорожил ею и не боялся её потерять. Одно только радовало её – то, что никаких романов ни с кем кроме неё у Антона не было, ему вполне хватало неистовой, согласной на всё Веры. Тем более, она баловала Антона то подарками, то ужинами в дорогих ресторанах.
Вера всегда тщательно следила за собой. Она чуть ли не ежедневно пользовалась услугами специалистов своего Центра: массаж тела, массаж лица, включая всевозможные процедуры омоложения, и поэтому едва ли выглядела на 30 - стройная, смуглая, с густыми каштановыми волосами, прикрывающими половину спины. Ни на работе, ни в семье, ни в цирке, где она проводила свой досуг, никто не замечал её состояния. Она умело держала всё внутри, и окружающие считали её мягким, добрым, отзывчивым человеком, а тем временем она, постепенно зверея, отдавала свою злобу и ненависть беременным женщинам, ведь у них хотя бы был шанс привязать к себе мужчин, которые им дороги.
В тот злополучный день Вера вышла из своего кабинета и вновь увидела надоедливого молодого парня, борца с абортами. На лице Веры Игоревны застыла гримаса недоумения и брезгливости.
- Опять Вы? – спросила она.
- Здравствуйте, Вера Игоревна. Пожалуйста, объясните мне внятно, почему Вы не желаете, чтобы в холле находились информационные листовки? Они не коммерческие, на них нет никаких адресов, только телефон доверия для тех женщин, которые сомневаются, сохранять им беременность или нет.
- Я уже говорила, что ничего не обязана объяснять Вам. Оставьте нас в покое. На все производимые нами процедуры мы имеем лицензию, - сказала Вера Игоревна, и быстро пошла по длинному коридору.
Глухо цокали «шпильки». Он посмотрел ей вслед. Из-под белого халата выглядывали стройные икры, обтянутые колготами телесного цвета.
- Девочки, вызовите охрану! – услышал он её голос, и поспешил к выходу.

Она вспомнила тот день потому, что тогда начался курс лимфодренажного массажа, который длился двадцать дней. Сегодня ей сделали последнюю процедуру и она шла, наслаждаясь приятной усталостью мышц лица. Незабываемое ощущение! Она улыбнулась – вот в чём был секрет её молодости: в подтянутости мышц щёк, подбородка и зоны декольте. Ведь лицо стареет раньше тела потому, что в отличие от тела, мышцы лица не задействованы, их нельзя тренировать, как, например, ноги и ягодицы. Вера провела рукой по щеке. Кожа после питательной маски была нежная, как лепесток розы, но никто не дарил ей роз. Не успела она об этом подумать, как почувствовала, что её шею что-то обхватило, сдавило, впилось, не давая вздохнуть. Она попробовала сопротивляться, но быстро поняла, что противник сильнее её. Последним воспоминанием извивающейся в предсмертных конвульсиях Веры было, как на экране монитора беспомощно и бесшумно двигались дети, расчленяемые под контролем УЗИ.
Он выпустил из рук колготы, на которых висело обмякшее тело, и огляделся. Никого не было. Он оттащил её подальше от тропинки, положил в заросли кустарника, и неторопливым шагом пошёл в противоположную сторону, на ходу закуривая сигарету. Единственной возможностью покончить с Лебедевой было, когда она шла с парковки, находившейся на минус втором этаже высотки, до дома. Девятиэтажный дом, в котором она жила, располагался напротив высотки. Оба дома разделяла зелёная зона, заросшая старыми яблонями, по которой гуляли собачники. Он долго ждал, когда будет возможность совершить задуманное, и, наконец, дождался – она пошла не по дороге, а напрямик, по траве, через заросли деревьев, не боясь испачкать туфли, где не было ни людей, ни видеокамер. Там, на узкой тропинке, он её и настиг.
Пройдя несколько переулков, через сквер, он подошёл к автобусной остановке. Рядом никого не было, кроме молодой пары, но они не обратили на него внимания. Он снял с себя солнцезащитные очки, бандану, убрал их в рюкзак, и запрыгнул в подъехавший троллейбус.

Пусть убийства нерожденных будут запрещены, так же как запрещены убийства родившихся, как запрещена наркомания, пусть убийца знает, что творит беззаконие! Спасите детей, спасите женщин, не отворачивайтесь - это наша с вами жизнь, это общая беда.
Дороте Эльбрух в своей книге "Риск прерывания беременности и травма после этого" пишет, что впервые определение ПАС разработала в 1985 г. американский психолог и семейный терапевт, д-р Анне С. Спекгард в своей диссертации. Она отмечает, что часто информацию о ПАС сознательно скрывают как вредную для женщин, которые уже сделали аборт, и для тех, которые только собираются это сделать. Д. Эльбрух справедливо спрашивает: где женщина после аборта может "спрятаться" от своей скорби. Ведь заманивали её в эту ловушку многие, изображая аборт как несложную развязку, даже саркастически замечая, что это, дескать, в интересах ребёнка. Человеческий недалёкий ум, конечно, допускает иногда такие "шутки". Однако инстинкт, психика, совесть рано или поздно дадут о себе знать. Д. Эльбрух считает неоправданной такую самоуверенность, что, дескать, постабортный синдром можно предотвратить, проведя несколько бесед, а потом смело продолжать работу относительно либерализации абортов. Эти вопросы намного проблематичнее, чем это себе представляют некоторые заинтересованные люди, зарабатывающие немалые деньги на этом деле. Так, например, они уверяют, что если женщины после аборта страдают из-за чрезмерного чувства вины, то нужно как можно решительнее избавиться от него, одновременно порвав с религией, которая им его "навязывает". Речь идет, дескать, о "приобретенном", совсем ненужном чувстве вины.
Однако, г-жа Эльбрух ссылается на высказывание еврейского философа Мартина Бубера: "Настоящее чувство вины появляется тогда, когда нарушаются человеческие взаимоотношения". Если исходить из такого определения вины, то можно сказать: женщина очень хорошо понимает, что абортом она нарушила человеческие отношения, самовольно уничтожив жизнь. Это совсем не означает, что женщин, которые сделали аборт, нужно ставить к позорному столбу, бросать в них первый камень, но, по мнению Д. Эльбрух, они должны осознать свою ответственность за содеянное. Лишь таким образом, разобравшись, что такое аборт, и постановив больше никогда его не повторять, женщина сможет частично избавиться от сильного чувства вины. Дискуссии о ПАС терапевты называют "конфронтацией". По их мнению, женщинам, которые страдают ПАС, не нужна ни терапевтическая, ни церковная помощь. Однако опыт показывает противоположное. С совестью нельзя экспериментировать. Она ни феминистическая, ни антифеминистическая, её нельзя заставить замолчать, она - неподкупна. Ни одна тема, касающаяся абортов, не является таким сильным табу, как та, что неродившийся ребёнок, на какой бы стадии развития он ни находился, является "от начала человеком", а также та, что после аборта наступает расплата для "матери" - угрызения совести и безграничное чувство вины.

Posts from This Journal by “ЗА ЗАПРЕТ АБОРТОВ” Tag

Ничего, люди успешно договариваются со своей совестью.
Человек так устроен, что а в конце концов отключает эти самые угрызения совести, иначе можно сойти с ума. Женщины придумывают себе оправдания, лишь бы не нести в полной мере груз содеянного.
Вам не за что оправдываться?
Вы приводите пример с пиаром детей и пишете,сто изьяты они из любящей семьи,из контекста Вашего поста вообще ощущение,что эти лети изьяты от родителей-сирот,как из семьи Саши и Оли,про которых рассказываете выше.
Я Вам написала о семье детей,просто удалите эту часть и все.
Своим родителям и родственникам дети не нужны.С семьей работали.Это неверный пример,Вы взяли первый попавшийся пост,не зная ситуации.Вы пишите про презрение в словах автора к горе производительницам,это ли не осуждение?А что нужно сказать о женщине,которая рожает в сиротпром,которой не нужны своерожденные дети???
Пиар этих детей-это шанс помочь найти им семью,это шанс,что их увидят приемные родители,заберут домой.Благодаря пиару дети уезжают в семьи.Вообще сложно найти семью на троих,это еще хорошо,что Катю младшую решили устраивать отдельно,потому что четверым сразу найти семью в разы сложнее.Еще момент...Если Лия,Ванечка и Марина более менее здоровы,то у младшей Кати уже 4группа здоровья...какой группы будут следующие рожденные этой женщиной дети??

leilalalala, по-моему, Вы ошиблись постом?
Против пиара я ничего не имею, пиар это прекрасно, вчитайтесь в текст того поста, на который Вы отвечаете.
И да - я говорила с родителями изъятых детей. Я была у них в их домишках. Да. бедно, но чистенько. Да, игрушек мало, да, одежда простенькая, но качельки на дворах, песочницы. Да, родители переживают, что даже не имеют возможности съездить и навестить детишек, потому что поездка на автобусе и электричке дорого стоит, четыре часа в один конец, четыре - обратно, несколько раз ездили - к детям не пустили, даже подарочки им не передали, родители отчаялись.
А к младшенькому ехать в другую сторону, приехали - оказалось, его перевели. Куда - не сказали.
А потом такие как Вы рассказывают, что "дети родителям не нужны и родители даже не попытались вернуть детей".
Вон, у Ольги сейчас знаете какая ситуация? Детей отобрали по подозрению в жестоком обращении, Олю насильно заставили написать заявление о том, что она разрешает забрать детей. Подозрение в жестоком обращении не подтвердилось, а детей все равно не отдают! Знаете, почему? Исходя из заявления матери! А другое заявление матери - о том, что она просит вернуть ей детишек, НЕ ПРИНИМАЮТ! Просто не принимают, и все. А "паровозик растет", через четыре месяца у Оли родится ещё один ребёнок, которого намерены отобрать сразу в роддоме.
Надеюсь, Вы меня услышали.